Капкан на крупную дичь: как был пойман Адольф Эйхман — нацист, воплощавший Холокост

11.05.2020 в 13:04
Олег Кальник, TUT.BY

Нацист Адольф Эйхман, ответственный за гибель миллионов евреев, лежал без движения, прикованный к кровати и с повязкой на глазах, в одной из комнат небольшого особняка в Буэнос-Айресе. Заканчивалась среда, 11 мая 1960 года. У изголовья сидел человек, которому было приказано ни в коем случае не говорить с пленником. Вблизи казалось, что во внешности Эйхмана нет ничего демонического: это лишь маленький человечек с большой плешивой головой, крючковатым носом, испуганным и растерянным выражением лица. Впереди были допросы, предстояло попотеть над его транспортировкой в Иерусалим, но уже сейчас было ясно — самый разыскиваемый военный преступник, сумевший избежать наказания, был и останется в руках израильских спецслужб, а эта операция войдет в историю.

Фото: flickr.com / The Huntington
Фото: flickr.com / The Huntington

Крысы бегут с корабля

На завершающем этапе Второй мировой войны многие видные чины итальянских фашистов и немецких нацистов искали способ покинуть обреченную родину, предчувствуя неминуемость трибунала и петли на шее. Неожиданно руку помощи им протянуло католическое духовенство. Простые священники и монахи, а также высшие иерархи церкви способствовали бегству в нейтральные европейские страны — в основном Испанию и Швейцарию. Они выдавали фальшивые документы, а затем помогали с переправкой подальше от военной разведки союзников — в Южную Америку. Возможно, это было продиктовано долгом милосердия, или же за всем этим стояло желание Святого Престола использовать в дальнейшем их как агентов против латиноамериканских коммунистов.

Фото: Wikimedia Commons
Хуан Перон в день инаугурации. Фото: Wikimedia Commons

Латиноамериканские страны давно тяготели к авторитарным идеям: президентская диктатура возникала то тут, то там с завидной регулярностью. В 1946 году в Аргентине к власти пришел новый президент — генерал Хуан Перон, который не скрывал симпатий проигравшим странам «оси» и создал доктрину «перонизма», во многом созвучную с фашизмом, а новые власти были радушны к бежавшим из Европы немцам. Он также благоволил местным нацистам — партии «Националистический освободительный альянс». В итоге к середине 1950-х годов в стране собралось немалое количество «бывших»: активисты нацистской партии НСДАП, работники СС и СД, которым угрожали серьезные сроки или даже казнь, будь они пойманы. Перон был свергнут в 1955 году, однако пришедшая ему на смену военная хунта не проявила интереса к поиску и наказанию осевших в стране нацистов и неизменно отказывала властям заокеанских стран, в том числе и Израиля, в выдаче тех или иных людей для судебного преследования.

Одним из тех, кто сумел избежать наказания в конце войны и найти убежище в Аргентине, и был Адольф Эйхман — один из высших чиновников, если не считать руководство рейха, которые непосредственно занимались «окончательным решением еврейского вопроса».

Провинциальный недоучка — вершитель судеб миллионов

Эйхман не был маньяком или карикатурным злодеем, скорее этот человек был ограничен в моральном отношении своими карьерными устремлениями. Подростком Адольф посещал ту же австрийскую школу, в которой за 17 лет до этого учился его тезка — Гитлер. Затем он без успеха пытался получить специальность инженера, однако из-за низкой успеваемости оставил учебу. Трудился рабочим, а затем клерком, пока наконец не устроился коммивояжером в топливную фирму. За год до прихода к власти нацистской партии он вступил в ее австрийскую ветвь, а затем и в СС.

Эйхман обратил на себя внимание исполнительностью и получил предложение войти в отдел по делам евреев. Сначала в его обязанности входила высылка евреев из Германии — он организовал бюрократические процедуры, ускорив весь процесс.

После начала войны на высшем уровне решено было уже не принуждать евреев к отъезду за границу, а просто насильно депортировать их на оккупированные территории. Эйхман участвовал в этой работе, преуспев в перемещении тысяч евреев поездами в ужасных условиях, без еды и воды, когда только за начальный период около трети депортируемых умерли в пути. Эйхмана повысили до начальника отдела по делам евреев: теперь он заведовал всеми депортациями, обеспечивал финансирование и транспорт, распределял конфискованную у евреев собственность, а также сотрудничал с другими отделами, отвечавшими за физическое устранение людей.

В августе 1940 года, через несколько месяцев после завершения войны с Францией, он предложил переселять до миллиона евреев в год на остров Мадагаскар — французскую колонию, тогда контролируемую марионеточным режимом Виши. Проект рассматривали всерьез, но после проигрыша немцев в битве за Британию отклонили, так как Атлантику по-прежнему контролировали королевские ВМС.

Летом 1941 года было решено подготовить план «окончательного решения еврейского вопроса» — полного уничтожения евреев Европы. Как раз в это время Эйхман достиг пика своей карьеры — был повышен до оберштурмбанфюрера СС, что приравнивалось всего лишь к чину подполковника в армии. Он активно посещал концлагеря и гетто, под его надзором началась депортация евреев в лагеря смерти Белжец, Собибор, Треблинка.

Фото: Wikimedia Commons
Дети в освобожденном Красной армией Освенциме. Фото: Wikimedia Commons

С апреля 1944 года Эйхман активно взялся за организацию отправки венгерских евреев в Освенцим: всего за три месяца при его активном содействии были уничтожены несколько сотен тысяч человек. Он также разработал так называемый план «Кровь за товары»: безуспешно пытался предложить союзникам обменять евреев на предметы первой необходимости, продовольствие, технику. В конце 1944 года приказал доставлять евреев из Будапешта в Вену, между которыми более 200 километров, пешими маршами, в которых погибла значительная их часть.

В 1945 году Эйхмана захватили американцы, но он сумел скрыть свою личность, используя поддельные документы. Затем он бежал с исправительных работ, скитался по стране, а потом воспользовался одной из католических «крысиных троп», чтобы сбежать в Аргентину в 1950 году. Через пару лет он переправил туда свою семью — жену и троих сыновей. Эйхман устроился в отделение Mercedes-Benz в Буэнос-Айресе, где смог дорасти до начальника департамента, и не переставал общаться с местной немецкой диаспорой, где мог чувствовать хотя бы отблеск своей былой значимости. «Трудовые достижения» оставались предметом его гордости — он постоянно рассказывал о том, что причастен к уничтожению пяти миллионов «врагов рейха».

Выслеживание добычи

В 1950-е годы в возрождавшейся после войны ФРГ многие высокие посты в руководстве занимали люди, чьи связи с нацистским режимом удалось замолчать. В прессе по-прежнему задавались вопросом о судьбе скрывшихся или бежавших нацистов, однако власти мало что предпринимали для их поимки. Даже те, кого удалось судить, получали удивительно мягкое наказание, несоизмеримое со степенью вины.

В Израиле в это время появилась группа «охотников на нацистов», которые пытались найти укрывшихся в разных странах немцев, причастных к преступлениям. Израильская разведка «Моссад» активно работала в этом направлении.

Уже в конце 1950-х в СМИ появились первые противоречивые сообщения о месте нахождения Эйхмана. Все их с интересом слушал Лотар Германн — немецкий еврей, осевший в пригороде Буэнос-Айреса еще до войны, после того как провел в концлагере Дахау полгода по обвинению в шпионаже, где из-за жестокого обращения и побоев почти лишился зрения. Случилось так, что его дочь-подросток познакомилась с молодым немцем, носившим фамилию Эйхман и кичившимся в разговорах тем, что его отец занимал важный пост в Германии при нацистах. Девушка сообщила об этом отцу, а тот резонно предположил, что Эйхман-старший действительно может находиться в Аргентине, и решил вывести его на чистую воду: дочери он поручил собрать как можно больше информации. Для этого она пошла домой к новому знакомому, однако его не застала — ее встретил человек, представившийся его дядей, но вскоре вернувшийся молодой человек называл его отцом — сомнений у Германна не осталось.

Германн поделился своими подозрениями сначала с представителями местных еврейских организаций, но, ничего не добившись за несколько лет, в 1957 году передал сведения западногерманскому прокурору Фрицу Бауэру, который уже был известен благодаря реабилитации военных, совершивших неудачное покушение на Гитлера в 1944 году. Бауэр отнесся к информации серьезно и, не доверяя немецкому правосудию, передал данные по дипломатическим каналам в «Моссад». Лотар Германн впоследствии поплатился за свою роль в поимке Эйхмана: после похищения аргентинская полиция арестовала его по обвинению в том, что он якобы является разыскиваемым Йозефом Менгеле — печально известным «доктором Смерть», который проводил ужасные опыты над заключенными Освенцима. Германн подвергся пыткам и только через две недели, после сравнения отпечатков пальцев, был отпущен, но еще много лет получал анонимные угрозы.

Фото: history.com
Дом семьи Эйхман в индустриальном пригороде Буэнос-Айреса. Фото: history.com

Для проверки информации «Моссад» установила наблюдение за семьей Эйхмана, но поначалу никаких серьезных доказательств получено не было. Однако разработка на этом не прекратилась: в Буэнос-Айрес был послан дознаватель Шин-Бет — израильской внутренней службы безопасности — Цви Аарони, который после нескольких недель расследования сумел стопроцентно подтвердить личность Эйхмана.

Через десятки лет оказалось, что ЦРУ и западногерманская разведка БНД еще как минимум за два года до этого знали о месте нахождения Эйхмана, но ничего не предприняли из страха, что в своих показаниях он может рассказать о людях, сотрудничавших с нацистским режимом, а теперь находившихся у власти в ФРГ. В частности, о советнике канцлера Гансе Глобка, который до войны был соавтором некоторых антисемитских законов.

Проведение операции

Операцию захвата утвердил лично премьер-министр Израиля Давид Бен-Гурион. Эйхмана могли вообще не выдать по официальному запросу, как случалось и до этого, или могли депортировать его в Западную Германию, где, возможно, он отделался бы не слишком серьезным сроком. В любом случае израильское правительство хотело суда именно у себя в стране. Проведение операции на месте должен был возглавлять лично директор «Моссада» Иссер Харрель.

Были выбраны семеро агентов, большинство из которых были сотрудниками Шин-Бет, так или иначе пострадавших от рук нацистов. Операция продумывалась с особой тщательностью, ведь в случае неудачи второго шанса могло уже не быть, а между Израилем и Аргентиной произошел бы дипломатический скандал. На случай провала и ареста все участники были проинструктированы: они должны представиться одиночками, решившими действовать сугубо по собственной инициативе.

Они прибыли еще в апреле и на протяжении нескольких недель наблюдали за повседневной жизнью Эйхмана: что делает, с кем встречается, где бывает. Решено было захватить его возле дома, когда он будет возвращаться с автобусной остановки, под покровом темноты, так как солнце заходит в это время рано, ведь май — конец осени в Южном полушарии. В назначенный день агенты были на позициях, но Эйхман все не появлялся. Группа начала нервничать — вдруг он что-то заподозрил или его проинформировали о захвате. План уже чуть не отменили, но тут приехал еще один автобус, и из него вышла «цель». Агент «Моссада» Питер Малкин окликнул Эйхмана по-испански, а когда тот остановился, быстро и умело повалил его на землю борцовским приемом. Тут же подбежали еще два члена группы, схватив его за ноги. Вместе они за несколько секунд затолкали его в стоявшую тут же машину, запихнули в рот кляп и накрыли там одеялом. Впоследствии Малкин признавался, что ему было гадко от самой мысли, что придется прикасаться к Эйхману, так что он был в перчатках только для того, чтобы этого избежать.

Фото: Wikimedia Commons
Бронзовая отливка перчаток Малкина. Фото: Wikimedia Commons

Эйхман был доставлен в одно из заранее подготовленных убежищ. Тут же появился соблазн убить сразу двух зайцев: у «Моссада» уже была информация, что Йозеф Менгеле также находится в городе, а Эйхман на допросах выдал информацию о пансионе, который был убежищем для скрывавшихся от правосудия нацистов. Эйхмана держали взаперти девять дней, пока шли проверки пансиона, но Менгеле уже сумел ускользнуть, так что решено было прекратить поиски, чтобы не ставить под удар всю операцию.

В Аргентине как раз готовились отмечать 150-летие Майской революции, свергнувшей испанскую власть, так что в столицу съезжались делегации различных стран. Решено было вывезти Эйхмана самолетом авиакомпании El Al, который за несколько дней до этого привез представителей Израиля на торжества. Ближе к полуночи 20 мая его накачали транквилизаторами и переодели в форму бортпроводника, так что удалось пройти все формальности и вылететь из страны, не вызвав подозрений. Сделав остановку в сенегальском Дакаре для дозаправки, самолет взял курс на Иерусалим, куда прибыл 22 мая. На следующий день премьер-министр Израиля Давид Бен-Гурион объявил на заседании парламента о поимке нацистского преступника номер один.

Жертвы судят палача

После обнародования заявления израильского премьера в Аргентине прокатилась волна протестов сторонников правых партий, сочувствовавших нацистам. Правительство потребовало созыва Совета Безопасности ООН, который принял резолюцию, осуждающую действия Израиля и требующую от него компенсации в адрес Аргентины. Официальный Тель-Авив представил все как действия частных лиц, действовавших сугубо по собственной инициативе, но в итоге признал нарушение суверенитета Аргентины, а последняя согласилась прекратить спор.

Обстоятельства захвата Эйхмана решено было не считать препятствием к проведению судебного процесса. У многих представителей общественности как во всем мире, так и в самом Израиле вызывало недоумение то, что Эйхмана будет судить именно израильский суд, а не международный трибунал, как это было в Нюрнберге, ведь он был ответственен за гибель граждан более десятка стран.

Фото: Wikimedia Commons
Эйхман на прогулке во дворике тюрьмы. Фото: Wikimedia Commons

Суд начался в апреле 1961 года. В вину Адольфу Эйхману вменяли, помимо прочего, преступления против человечности, военные преступления, преступления против еврейского народа и членство в преступной организации. Хотя на допросах он часто искажал некоторые факты, в целом Эйхман активно сотрудничал со следствием. Сидя в зале суда в пуленепробиваемой стеклянной будке, он утверждал, что не имел серьезных полномочий и не принимал важных решений, а лишь выполнял приказы вышестоящего руководства: в существовавшей тогда системе его действия были законны, так что и вины за собой он не признавал. Государственный обвинитель Гидеон Хаузнер, напротив, пытался не только доказать вину Эйхмана, но и осветить на суде весь Холокост. Во вступительной речи он сказал: «На скамье подсудимых в этом историческом процессе находится не конкретный человек и даже не нацистский режим, но исторический антисемитизм». Адвокат Эйхмана Роберт Сервациус не без успеха требовал отклонять материалы, напрямую не относящиеся к его клиенту.

Эйхман не создавал впечатление порочного, кровожадного или одержимого человека, которое приписывали ему газеты. На самом деле несколько врачей-психиатров не нашли у него признаков отклонений, признав его отношение к родственникам и друзьям даже достойным подражания, а священник, навещавший Эйхмана в тюрьме, назвал его «человеком с весьма положительными взглядами».

Обвинение доказало, что Эйхман посещал места, где происходило уничтожение людей, например лагеря смерти Хелмно и Освенцим на территории Польши; а в Минске он лично наблюдал массовые расстрелы евреев. Таким образом, он прекрасно знал, что происходит с депортируемыми. Наконец, 15 декабря 1961 года Эйхман был признан виновным и приговорен к смертной казни, а 31 мая 1962 года, после отклонения всех апелляций и прошений о помиловании, был повешен в тюрьме в Рамале. Это была вторая и последняя казнь по приговору суда в Израиле. Тело Эйхмана было кремировано, а прах развеян в Средиземном море в нейтральных водах.

Справедливость и ненависть

Операция по похищению и доставке Эйхмана стала триумфом «Моссада», все ее участники были отмечены правительственными наградами. Однако это был последний такой громкий успех в деле поимки столь разыскиваемого нацистского преступника: доктор Йозеф Менгеле, вторая по значимости фигура, которую хотели видеть в Иерусалиме на скамье подсудимых, так и не был пойман и скончался в Бразилии от сердечного приступа почти через два десятилетия.

Судебный процесс над Эйхманом привлек внимание всего мира. Публицист Ханна Арендт освещала его для американского журнала The New Yorker. Впоследствии эти статьи легли в основу книги «Эйхман в Иерусалиме. Банальность зла», в наше время считающейся классикой политической мысли и произведшей большое впечатление на современников, собрав полярные отзывы: от восхваления до резкого неприятия, особенно в Израиле. В книге Эйхман совсем не выглядит чудовищем — скорее умелым и инициативным клерком-карьеристом «министерства смерти», для которого морально допустимым было то, что разрешалось начальством и способствовало продвижению, — идеологические конструкты вполне перекрывали традиционную мораль.

Торжество справедливости не привело к примирению. Арабская пресса на протяжении всего процесса откровенно сочувствовала Эйхману и сожалела, что он так и не сумел довести до конца проект по уничтожению евреев.

Обсуждение